10-20-2015, 03:21 PM
Грохот разрывов заглушает наш крик. Но офицеры понимают все и без команды. Вот Чернышев рванулся со своей батареей вперед по направлению к деревушке Дунаэдьхаза. Командир 2-й батареи капитан Накончный взял вправо. Через минуту его машины скрылись за фруктовыми деревьями. Солдаты 2-го дивизиона выскакивают из машин, ищут укрытия. Литашов поворачивает свое подразделение тоже вправо.
Стою с Березуевым на маленьком пригорке. Совсем рядом рвутся снаряды. Все окутало густым едким дымом. Курю папироску за папироской. В голове только одна мысль: «Потери, потери...»
Во рту пересохло. Березуев, понимая мое состояние, достает из кармана яблоко, свежее, румяное.
— Съешьте. Утолит жажду. — И сам со спокойным видом начинает грызть такое же яблоко.
— Пожалуй, потери будут... — Я не договорил.
Березуев чуть заметно улыбнулся и подбодрил меня:
— Командиры батарей — ученый народ. Вырвались из района обстрела в одну минуту. А если потери и будут, то не очень значительные. Да, короткий путь оказался все же длинным. Теперь занятие огневых позиций затянется до вечера. Пойдемте в деревню. Наверное, все уже там.
Потери действительно оказались небольшими. Легко ранило командира отделения связи управления 2-го дивизиона сержанта Ткачука Ивана Архиповича, того самого Ваню Ткачука, который еще в 1941 году был комсоргом управления дивизиона.
Во второй половине дня пошел дождь. Мелкий, частый, больше похожий на густой туман. Под покровом дождя занимаем огневые позиции. Хожу от одной батареи к другой, беседую с солдатами.
— Могло бы быть и хуже, — заметил старшина Дубина. — Жаль нашего Ваню. Столько времени держался. Ну, да рана не опасна, быстро подлечится.
Ночью 40-я гвардейская дивизия начала переправу через Дунай. Мы прикрываем ее. Березуев все же сумел обнаружить огневые позиции венгров и довольно основательно прошелся по ним снарядами своего дивизиона.
В четыре часа утра 2 декабря в районе Харта начала переправу наша дивизия. Через несколько часов основные силы стрелковых полков были уже на западном, берегу Дуная. Два батальона 8-го полка, переправленные одновременно, высадились ниже плацдарма 40-й гвардейской дивизии. Разгромив около двух рот гитлеровцев, батальоны с ходу повели наступление на станцию Белчке.
Переправа проходила исключительно организованно. Все делалось молча, каждый знал свое место, знал, что ему делать. Следует отметить большую роль моряков Дунайской речной флотилии. Их четкая работа по переброске на лодках типа «А-3», прикрытие переправы огнем бронекатеров обеспечили высадку войск и захват плацдарма почти без потерь.
Во второй половине дня обе дивизии начали наступление на Дунафельдвар. Почти всю ночь шел ожесточенный бой. Мы вели огонь с восточного берега, помогая пехоте. Утром 3 февраля город был полностью очищен от противника.
Три конные батареи мы переправили ночью на западный берег Дуная. С ними переплыл реку и капитан Елизаров.
Во время переправы два орудия неожиданно соскользнули с парома и ушли на дно реки. Как это случилось, никто не смог объяснить. Вероятнее всего, орудийная прислуга небрежно поставила пушки и забыла закрепить их. Елизаров решил, что это его промах. По деревянным буйкам, привязанным к каждому орудию, он нашел места, где затонули пушки, и дважды нырял в ледяную воду, прикреплял тросы к станинам орудий. Через несколько часов трудной работы обе пушки были вытащены.
Батареи на механической тяге направились по маршруту Шольт — Калоча — Байя. В 30 километрах южнее Байи наши войска построили наплавной мост. Это пока единственный мост через Дунай.
Ве чером 3 декабря останавливаемся километрах в двух от переправы. Впереди — огромная двухкилометровая колонна автомашин, главным образом, с орудиями. Всю ночь медленно двигаемся в этой колонне. Немецкие самолеты постоянно висят над районом переправы. Ожесточенно бьют наши зенитки.
Стою с Березуевым на маленьком пригорке. Совсем рядом рвутся снаряды. Все окутало густым едким дымом. Курю папироску за папироской. В голове только одна мысль: «Потери, потери...»
Во рту пересохло. Березуев, понимая мое состояние, достает из кармана яблоко, свежее, румяное.
— Съешьте. Утолит жажду. — И сам со спокойным видом начинает грызть такое же яблоко.
— Пожалуй, потери будут... — Я не договорил.
Березуев чуть заметно улыбнулся и подбодрил меня:
— Командиры батарей — ученый народ. Вырвались из района обстрела в одну минуту. А если потери и будут, то не очень значительные. Да, короткий путь оказался все же длинным. Теперь занятие огневых позиций затянется до вечера. Пойдемте в деревню. Наверное, все уже там.
Потери действительно оказались небольшими. Легко ранило командира отделения связи управления 2-го дивизиона сержанта Ткачука Ивана Архиповича, того самого Ваню Ткачука, который еще в 1941 году был комсоргом управления дивизиона.
Во второй половине дня пошел дождь. Мелкий, частый, больше похожий на густой туман. Под покровом дождя занимаем огневые позиции. Хожу от одной батареи к другой, беседую с солдатами.
— Могло бы быть и хуже, — заметил старшина Дубина. — Жаль нашего Ваню. Столько времени держался. Ну, да рана не опасна, быстро подлечится.
Ночью 40-я гвардейская дивизия начала переправу через Дунай. Мы прикрываем ее. Березуев все же сумел обнаружить огневые позиции венгров и довольно основательно прошелся по ним снарядами своего дивизиона.
В четыре часа утра 2 декабря в районе Харта начала переправу наша дивизия. Через несколько часов основные силы стрелковых полков были уже на западном, берегу Дуная. Два батальона 8-го полка, переправленные одновременно, высадились ниже плацдарма 40-й гвардейской дивизии. Разгромив около двух рот гитлеровцев, батальоны с ходу повели наступление на станцию Белчке.
Переправа проходила исключительно организованно. Все делалось молча, каждый знал свое место, знал, что ему делать. Следует отметить большую роль моряков Дунайской речной флотилии. Их четкая работа по переброске на лодках типа «А-3», прикрытие переправы огнем бронекатеров обеспечили высадку войск и захват плацдарма почти без потерь.
Во второй половине дня обе дивизии начали наступление на Дунафельдвар. Почти всю ночь шел ожесточенный бой. Мы вели огонь с восточного берега, помогая пехоте. Утром 3 февраля город был полностью очищен от противника.
Три конные батареи мы переправили ночью на западный берег Дуная. С ними переплыл реку и капитан Елизаров.
Во время переправы два орудия неожиданно соскользнули с парома и ушли на дно реки. Как это случилось, никто не смог объяснить. Вероятнее всего, орудийная прислуга небрежно поставила пушки и забыла закрепить их. Елизаров решил, что это его промах. По деревянным буйкам, привязанным к каждому орудию, он нашел места, где затонули пушки, и дважды нырял в ледяную воду, прикреплял тросы к станинам орудий. Через несколько часов трудной работы обе пушки были вытащены.
Батареи на механической тяге направились по маршруту Шольт — Калоча — Байя. В 30 километрах южнее Байи наши войска построили наплавной мост. Это пока единственный мост через Дунай.
Ве чером 3 декабря останавливаемся километрах в двух от переправы. Впереди — огромная двухкилометровая колонна автомашин, главным образом, с орудиями. Всю ночь медленно двигаемся в этой колонне. Немецкие самолеты постоянно висят над районом переправы. Ожесточенно бьют наши зенитки.
"Signed with his own rubber stamp"
