10-20-2015, 03:22 PM
Утром мы были уже на том берегу. Теперь наш маршрут пролегал по правобережью Дуная: Моча — Сексард — Дунафельдвар.
Части нашей дивизии уже завязали бой за Дунапентеле. Перед фронтом соединения действуют 8-й шольтовский полк венгров и 979-й полк 271-й пехотной дивизии, 4-й отдельный саперный батальон и 88-й артиллерийский полк венгров.
На подступах к этому городу особенно отличился 2-й стрелковый батальон 8-го гвардейского полка под командованием капитана Борисенко. В ночь на 6 декабря батальон Борисенко обошел город и в 4.30 утра ворвался в него с северо-запада. Ошеломленный неожиданным ударом, противник не смог оказать организованного сопротивления.
При взятии Дунапентеле артиллеристы 1-го дивизиона захватили две зенитные батареи немцев и венгров. 85-миллиметровые пушки оказались исправными, снарядов к ним тоже было вполне достаточно. Хорошо зная материальную часть зениток, Березуев тут же подобрал из наиболее подготовленных солдат своего дивизиона орудийные расчеты и быстро обучил их стрельбе из зенитных орудий. В боях за крупные населенные пункты Адонь, Сободьч, Шерагельеш капитан Березуев умело использовал свою новую батарею.
8 декабря части дивизии вышли на линию населенных пунктов: Кишфалуд — Бэргенд — Диниеш, расположенных между озерами Веленце и Балатон.
10–12 декабря противник предпринял несколько контратак, пытаясь сдержать наше наступление. В этих боях 1-й дивизион поджег два вражеских танка и три бронетранспортера. Особенно отличился здесь старшина И. И. Федоров. Одного «тигра» подбил старший сержант В. Д. Гладков — командир орудия 9-й батареи.
Под Шерагельешем немцам все же удалось на какое-то время сдержать наше наступление. И это вполне закономерно. Перед нами оказалась еще одна линия обороны, подготовленная заблаговременно, — так называемая линия «царицы Маргариты».
Наступили дни подготовки к прорыву и этого оборонительного рубежа.
Политотдел дивизии созвал совещание полковых политработников. Во время наступления нам редко приходилось бывать в политотделе. Было не до совещаний. Все указания передавались через инструкторов, изредка заглядывал к нам и сам Николай Васильевич Ляпунов.
Из старых замполитов, воевавших еще на Дону, остались только я да майор С. М. Тимофеев, заместитель командира 11-го стрелкового полка.
Начальник политотдела знакомит нас с обстановкой. Нашей дивизии противостоят: 22-й полк 2-й пехотной дивизии венгров, отдельный карательный отряд венгров, сборный венгерский полк, 766-й учебный батальон 153-й пехотной дивизии немцев, 8-й артиллерийский полк [216] немцев, 12-й артдивизион венгров. Передний край вражеской обороны проходит от северо-западного берега озера Веленце, по каналу Часорваз, восточнее населенных пунктов Бэргенд, Янош и далее на юго-запад.
Неприятель имеет резерв в районе города Секешфехервар: 201-й танковый полк 23-й танковой дивизии и 979-й полк 271-й пехотной дивизии. По железной дороге Бергенд — Секешфехервар курсирует бронепоезд.
Оборона противника сделана основательно. Траншеи в две-три линии, перед ними проволочные заграждения в два-три кола. На танкоопасных местах много артиллерийских орудий, в засаду поставлены танки.
Такую оборону прорвать довольно трудно. Наша задача — довести до сведения всех солдат и офицеров, какие части противника стоят перед нами; объяснить артиллеристам, что необходимо подавить все огневые точки противника; подготовить орудийные расчеты для борьбы о вражескими танками (провести специальные занятия, пополнить группы истребителей танков в стрелковых полках комсомольцами); наступать решительно, не оглядываясь назад, с тем чтобы не только прорвать оборону противника, но и стремительно выйти к Дунаю северо-западнее Будапешта.
Подсчитываем и свои силы. Их не так-то уж много. Фронт наступления дивизии — 2,5 километра. На этом участке (нашу дивизию будет поддерживать 84-й гвардейский артполк) сосредоточено: гаубиц 122-миллиметровых — 15, пушек 76-миллиметровых — 46, пушек 45-миллиметровых — 7, минометов 120-миллиметровых — 17 и 82-миллиметровых — 48. Все это составляет только 50 стволов на километр фронта. Не густо. Тем более что половина 76-миллиметровых пушек, поставленных на прямую наводку, участия в разрушении оборонительных сооружений принимать не будет.
Совещание было коротким, деловым. К чему лишние слова? Задача предельно ясна.
На другой день созываю совещание замполитов и парторгов дивизионов. За последние месяцы политсостав полка обновился. Убыл на учебу майор А. И. Иванов. На его место назначен парторг дивизиона капитан И. П. Оробинский. На место заболевшего комсорга полка лейтенанта Евгения Молчанова назначили старшего сержанта Игоря Гринберга, командира отделения разведки 1-го дивизиона.
Парторг 2-го дивизиона старший лейтенант Яков Иванович Герасименко пожилой и несколько своеобразный человек. Прибыл он в полк 9 сентября 1944 года. Внешне нескладный, излишне шумливый, капитан в то же время был задушевным наставником.
Парторг 3-го дивизиона младший лейтенант Петр Семенович Шарков — полная противоположность Герасименко В первое время он, бывший старший разведчик 265-го артполка, прошедший краткосрочные курсы, даже тяготился своей новой должностью. Но, как я убедился потом, солдаты полюбили Шаркова. В трудную минуту боя он всегда был там, где больше всего требовались его слово и пример.
На совещании мы обсудили план работы на дни подготовки к прорыву и во время преследования противника. В общих чертах нам была уже известна главная задача: прорвать линию «царицы Маргариты», выйти в районе города Естергом на Дунай и окружить будапештскую группировку врага...
Коротки декабрьские дни. Туманные, дождливые, нудные, они проходят так быстро, что не успеешь повернуться, а на дворе уже ночь.
Обходим с командиром полка огневые позиции батарей, проверяем, как идет учеба, особенно интересуемся занятиями истребителей танков. Начальник штаба капитан Фендриков сделал даже итоговую таблицу, в которой было указано, сколько каждым орудийным расчетом было подбито и сожжено танков, самоходок и бронетранспортеров врага.
— Танков и самоходок, — сообщил он, — в среднем по два на орудие. — Фендриков говорил быстро, словно куда-то торопился. — У старшины Федорова, старшего сержанта Голубитченко на счету по четыре, у сержанта Шевцова — три танка.
Прихожу в 7-ю батарею. Здесь только что закончилась тренировка по борьбе с вражескими танками. Командиры орудий А. С. Шевцов и А. М. Мусин, неразлучные друзья, дымят трофейными сигаретами.
— Знаешь, Алексей, к какому выводу я пришел? — говорит Шевцов, поблескивая бойкими серыми глазами. — Командовать первым орудием гораздо лучше, чем вторым или третьим.
— Это почему же? — усмехнулся Мусин. И внешне, и в делах он нетороплив, спокоен. Это спокойствие никогда не покидает его и в бою.
— Да потому, что ты первым идешь. А первому всегда слава.
— Что ж, слава есть слава. Видимо, поэтому я не вылезаю из санчасти... Пока шли от Миусс-реки до Тиссы, ты три танка поджег, а я только один. После каждого боя — меня в медсанбат. То пуля царапнет, то осколок шлепнет. Не знаю, как насчет славы, а достается больше, чем, скажем, тебе. Пристрелку целей ведет первое орудие. На прямую наводку, если выставляют одно орудие, опять же первое. — Мусин немного подумал и, чуть растягивая слова, продолжал: — Первое, второе. Первенство орудия от этого не зависит.
— Согласен, — примирительно произнес Шевцов. — Зависит от солдат орудийного расчета. Мы недавно обсуждали этот вопрос и решили, что своего первенства не уступим.
— Посмотрим, — снова усмехнулся Мусин. — Тем более что скоро наступление. Разгромим вражину — подведем итоги.
Друзья так увлеклись беседой, что не заметили меня. И только когда я вмешался в их беседу, Шевцов, лукаво улыбнувшись, спросил:
— А что это за «царица» перед нами объявилась, товарищ подполковник?
— Вот начнем прорыв вражеской обороны, тогда узнаем, какова эта «царица Маргарита», — ответил я. — Готовьтесь, товарищи.
— А мы уже готовы. Ждем команды.
...Команда была подана в 9 часов 45 минут 20 декабря 1944 года. Массированный удар сосредоточивался по выявленным огневым точкам противника. На артподготовку отводилось всего полчаса.
В первые минуты противник пытался отвечать огнем, произвел несколько жиденьких налетов на наши артиллерийские позиции, но вскоре замолчал.
В 10 часов 15 минут взвилась серия красных ракет. 3-й и 11-й гвардейские полки нашей дивизии пошли в атаку. С наших наблюдательных пунктов хорошо видно, как пехотинцы, пригибаясь, бегут по нейтральной полосе. Саперы еще ночью проделали проходы в проволочных заграждениях. Специально выделенные орудия в первые же минуты артподготовки расширили эти проходы.
Части нашей дивизии уже завязали бой за Дунапентеле. Перед фронтом соединения действуют 8-й шольтовский полк венгров и 979-й полк 271-й пехотной дивизии, 4-й отдельный саперный батальон и 88-й артиллерийский полк венгров.
На подступах к этому городу особенно отличился 2-й стрелковый батальон 8-го гвардейского полка под командованием капитана Борисенко. В ночь на 6 декабря батальон Борисенко обошел город и в 4.30 утра ворвался в него с северо-запада. Ошеломленный неожиданным ударом, противник не смог оказать организованного сопротивления.
При взятии Дунапентеле артиллеристы 1-го дивизиона захватили две зенитные батареи немцев и венгров. 85-миллиметровые пушки оказались исправными, снарядов к ним тоже было вполне достаточно. Хорошо зная материальную часть зениток, Березуев тут же подобрал из наиболее подготовленных солдат своего дивизиона орудийные расчеты и быстро обучил их стрельбе из зенитных орудий. В боях за крупные населенные пункты Адонь, Сободьч, Шерагельеш капитан Березуев умело использовал свою новую батарею.
8 декабря части дивизии вышли на линию населенных пунктов: Кишфалуд — Бэргенд — Диниеш, расположенных между озерами Веленце и Балатон.
10–12 декабря противник предпринял несколько контратак, пытаясь сдержать наше наступление. В этих боях 1-й дивизион поджег два вражеских танка и три бронетранспортера. Особенно отличился здесь старшина И. И. Федоров. Одного «тигра» подбил старший сержант В. Д. Гладков — командир орудия 9-й батареи.
Под Шерагельешем немцам все же удалось на какое-то время сдержать наше наступление. И это вполне закономерно. Перед нами оказалась еще одна линия обороны, подготовленная заблаговременно, — так называемая линия «царицы Маргариты».
Наступили дни подготовки к прорыву и этого оборонительного рубежа.
Политотдел дивизии созвал совещание полковых политработников. Во время наступления нам редко приходилось бывать в политотделе. Было не до совещаний. Все указания передавались через инструкторов, изредка заглядывал к нам и сам Николай Васильевич Ляпунов.
Из старых замполитов, воевавших еще на Дону, остались только я да майор С. М. Тимофеев, заместитель командира 11-го стрелкового полка.
Начальник политотдела знакомит нас с обстановкой. Нашей дивизии противостоят: 22-й полк 2-й пехотной дивизии венгров, отдельный карательный отряд венгров, сборный венгерский полк, 766-й учебный батальон 153-й пехотной дивизии немцев, 8-й артиллерийский полк [216] немцев, 12-й артдивизион венгров. Передний край вражеской обороны проходит от северо-западного берега озера Веленце, по каналу Часорваз, восточнее населенных пунктов Бэргенд, Янош и далее на юго-запад.
Неприятель имеет резерв в районе города Секешфехервар: 201-й танковый полк 23-й танковой дивизии и 979-й полк 271-й пехотной дивизии. По железной дороге Бергенд — Секешфехервар курсирует бронепоезд.
Оборона противника сделана основательно. Траншеи в две-три линии, перед ними проволочные заграждения в два-три кола. На танкоопасных местах много артиллерийских орудий, в засаду поставлены танки.
Такую оборону прорвать довольно трудно. Наша задача — довести до сведения всех солдат и офицеров, какие части противника стоят перед нами; объяснить артиллеристам, что необходимо подавить все огневые точки противника; подготовить орудийные расчеты для борьбы о вражескими танками (провести специальные занятия, пополнить группы истребителей танков в стрелковых полках комсомольцами); наступать решительно, не оглядываясь назад, с тем чтобы не только прорвать оборону противника, но и стремительно выйти к Дунаю северо-западнее Будапешта.
Подсчитываем и свои силы. Их не так-то уж много. Фронт наступления дивизии — 2,5 километра. На этом участке (нашу дивизию будет поддерживать 84-й гвардейский артполк) сосредоточено: гаубиц 122-миллиметровых — 15, пушек 76-миллиметровых — 46, пушек 45-миллиметровых — 7, минометов 120-миллиметровых — 17 и 82-миллиметровых — 48. Все это составляет только 50 стволов на километр фронта. Не густо. Тем более что половина 76-миллиметровых пушек, поставленных на прямую наводку, участия в разрушении оборонительных сооружений принимать не будет.
Совещание было коротким, деловым. К чему лишние слова? Задача предельно ясна.
На другой день созываю совещание замполитов и парторгов дивизионов. За последние месяцы политсостав полка обновился. Убыл на учебу майор А. И. Иванов. На его место назначен парторг дивизиона капитан И. П. Оробинский. На место заболевшего комсорга полка лейтенанта Евгения Молчанова назначили старшего сержанта Игоря Гринберга, командира отделения разведки 1-го дивизиона.
Парторг 2-го дивизиона старший лейтенант Яков Иванович Герасименко пожилой и несколько своеобразный человек. Прибыл он в полк 9 сентября 1944 года. Внешне нескладный, излишне шумливый, капитан в то же время был задушевным наставником.
Парторг 3-го дивизиона младший лейтенант Петр Семенович Шарков — полная противоположность Герасименко В первое время он, бывший старший разведчик 265-го артполка, прошедший краткосрочные курсы, даже тяготился своей новой должностью. Но, как я убедился потом, солдаты полюбили Шаркова. В трудную минуту боя он всегда был там, где больше всего требовались его слово и пример.
На совещании мы обсудили план работы на дни подготовки к прорыву и во время преследования противника. В общих чертах нам была уже известна главная задача: прорвать линию «царицы Маргариты», выйти в районе города Естергом на Дунай и окружить будапештскую группировку врага...
Коротки декабрьские дни. Туманные, дождливые, нудные, они проходят так быстро, что не успеешь повернуться, а на дворе уже ночь.
Обходим с командиром полка огневые позиции батарей, проверяем, как идет учеба, особенно интересуемся занятиями истребителей танков. Начальник штаба капитан Фендриков сделал даже итоговую таблицу, в которой было указано, сколько каждым орудийным расчетом было подбито и сожжено танков, самоходок и бронетранспортеров врага.
— Танков и самоходок, — сообщил он, — в среднем по два на орудие. — Фендриков говорил быстро, словно куда-то торопился. — У старшины Федорова, старшего сержанта Голубитченко на счету по четыре, у сержанта Шевцова — три танка.
Прихожу в 7-ю батарею. Здесь только что закончилась тренировка по борьбе с вражескими танками. Командиры орудий А. С. Шевцов и А. М. Мусин, неразлучные друзья, дымят трофейными сигаретами.
— Знаешь, Алексей, к какому выводу я пришел? — говорит Шевцов, поблескивая бойкими серыми глазами. — Командовать первым орудием гораздо лучше, чем вторым или третьим.
— Это почему же? — усмехнулся Мусин. И внешне, и в делах он нетороплив, спокоен. Это спокойствие никогда не покидает его и в бою.
— Да потому, что ты первым идешь. А первому всегда слава.
— Что ж, слава есть слава. Видимо, поэтому я не вылезаю из санчасти... Пока шли от Миусс-реки до Тиссы, ты три танка поджег, а я только один. После каждого боя — меня в медсанбат. То пуля царапнет, то осколок шлепнет. Не знаю, как насчет славы, а достается больше, чем, скажем, тебе. Пристрелку целей ведет первое орудие. На прямую наводку, если выставляют одно орудие, опять же первое. — Мусин немного подумал и, чуть растягивая слова, продолжал: — Первое, второе. Первенство орудия от этого не зависит.
— Согласен, — примирительно произнес Шевцов. — Зависит от солдат орудийного расчета. Мы недавно обсуждали этот вопрос и решили, что своего первенства не уступим.
— Посмотрим, — снова усмехнулся Мусин. — Тем более что скоро наступление. Разгромим вражину — подведем итоги.
Друзья так увлеклись беседой, что не заметили меня. И только когда я вмешался в их беседу, Шевцов, лукаво улыбнувшись, спросил:
— А что это за «царица» перед нами объявилась, товарищ подполковник?
— Вот начнем прорыв вражеской обороны, тогда узнаем, какова эта «царица Маргарита», — ответил я. — Готовьтесь, товарищи.
— А мы уже готовы. Ждем команды.
...Команда была подана в 9 часов 45 минут 20 декабря 1944 года. Массированный удар сосредоточивался по выявленным огневым точкам противника. На артподготовку отводилось всего полчаса.
В первые минуты противник пытался отвечать огнем, произвел несколько жиденьких налетов на наши артиллерийские позиции, но вскоре замолчал.
В 10 часов 15 минут взвилась серия красных ракет. 3-й и 11-й гвардейские полки нашей дивизии пошли в атаку. С наших наблюдательных пунктов хорошо видно, как пехотинцы, пригибаясь, бегут по нейтральной полосе. Саперы еще ночью проделали проходы в проволочных заграждениях. Специально выделенные орудия в первые же минуты артподготовки расширили эти проходы.
"Signed with his own rubber stamp"
